Камчатка 2018 от Оли Мамаджановой

Под редакцией Kir2003. Оригинал по ссылке …>

О Камчатке мечтают и туда хотят вернуться. На Камчатку советуют поехать те, кто там уже однажды побывал. О ней много написано и много отснято кадров.
И когда, наконец, я опомнилась на дикой Камчатке, то была ошарашена её явлениями и проявлениями. Всё прочтённое дома, здесь имело очертания и форму.
Камчатка. Живая и тёплая. Парящая. Плюющая кипятком. Воняющая сероводородом. С аховыми вулканическими постройками. Молодая земля нашей планеты. Подросток, на лице которого как прыщи периодически взрываются вулканы…

Но основная причина моего пребывания на Камчатке – участие в научной экспедиции по сбору икры гольцов Кроноцкого озера.
Как я, абсолютно далекая от науки, оказалась среди ученых-биологов и студентов-практикантов – история отдельная!
Только хочу сказать…один раз, хотя думала об этом часто, каждый день: я благодарна Рудневу Жене, прекрасному «Сраному» геодезисту (он так шутя себя называл), за то, какой мне сделал мне подарок, вписав в экспедицию. Кланяюсь тебе в пол, Женя. Ты редкий человек и знакомство с тобой у вездехода на Полярном Урале — тоже было подарком.
Знаю, что ты переживал за мое участие в экспедиции и всю дорогу нес ответственность. А я всю дорогу несла благодарность…

Буквально все задумывалось следующим образом.
Десант из девяти наших человек доставлялся на территорию Кроноцкого заповедника на кордон Узон. Оттуда, разбившись на 4 группы, мы расходились по разным рекам на нерестилища тех видов гольцов, икру которых нам нужно было собрать.
Мы  половозрелых самцов и самок, помещали их в отдельные садки и ждали, когда придет пора брать у рыбы икру, оплодотворять её и укладывать в специальные боксы.
После вызывался вертолет. Он залетал на каждое нерестилище и забирал боксы с живой икрой. Было важно бережно довезти ее до Москвы и поместить в специально подготовленные аквариумы…

Это кратко. А теперь — в подробностях..

Тихий океан

 До отлёта на рабочую территорию наша компания около недели провели в Петропавловске. Сначала были дела по оформлению документов и разрешений для работы в заповеднике, потом ждали возможности вылета…
В один из первых дней мы сели на автобус и поехали на Халактырский пляж. Он находится на побережье недалеко от Петропавловска-Камчатского. Мы вышли в сторону пляжа с поселка Заозерный.
В начале пути было жарко, душно, пыльно. По обе стороны дороги развернулись поля. Потом было березовое криволесье, из которого вышли к пологой гряде с высокой травой.
Начал пробирать до костей ветер.., и внезапно перед нами до горизонта развернулся Океан.
Он выбрасывался волнами на берег пляжа, толсто усыпанного черным вулканическим песком.
Позади росли домашние вулканы…
Мне  мешала внешняя корочка. Я немного посомневалась, окунаться ли, а потом сняла одежду и шагнула в воду. Долго и красиво плавать не пришлось, потому что океан пихался, толкался и был очень холодным.
Потом купались ребята. Шутили, радовались. Пили пиво. И тоже дубели. Я фотографировала и балдела от всего, что меня окружало: люди, океан, Камчатка…

Узон, Долина гейзеров

Заброска   организовывалась Кроноцким заповедником. Наиболее частый вариант — это вертолет с туристами на Долину гейзеров и Узон. Места в вертолётах «научникам» выделялись в том случае, если кто-либо из туристов не явился на регистрацию перед полётом, либо количество желающих повидать редкие красоты заповедника меньше числа мест на борту.

Каждое лётное утро мы приезжали на вертодром с рюкзаками в надежде улететь, пока всех нас по очереди перебросили на кордон Узон. При моей заброске мне досталось место в хвосте вертолёта. Окошка рядом не было, но, когда я вытягивала хобот своего фотоаппарата, соседние люди ненадолго пускали меня сделать фото.
А фото делать хотелось! Мы летели над Камчаткой, по которой были расставлены группы вулканов, лежали синие небрежно брошенные ленты рек, кустилась зелёная растительность, вдали золотился Тихий океан.

Напротив, у самого окна, сидел взрослый турист из Великобритании. Он всё понял про меня, и когда мы пролетели Корякскую сопку, уступил своё шикарное место, а сам пересел в хвост. Все эти фото я нашлёпала благодаря хорошему человеку.

По дороге на Узон вертолёт ненадолго приземлился для экскурсии на Долине Гейзеров. Мне повезет придти в это легендарное место своими ножками буквально через день, тогда подробно я и опишу все, что увидела…

А когда мы подлетели к Узону,  я вообще не понимала, что здесь происходит.
Хитросплетение ручьев, дорожек (километров дорожек!), озёр, выбеленных участков рядом с цветными, яркая зелень растительности, плямы луж разных цветов, повсеместно идёт дымок…

А вечером мы ходили по деревянным настилам Узона. Земля дымилась. Подземная кухня работала не переставая, выпуская в прорехи столбы пара и дыма. Повсюду булькали грязевые котлы, выстреливали гейзеры, кипели озёра, ухали дырки в земле.
Ветер гонял испарения по долине, то прибивая их к склонам, то поднимая на высоту.
Казалось, что внизу подожгли осенние листья и они вовсю дымили.

В этом булькающем кислотном кипятке наблюдалась жизнь. Живые организмы термофилы распустили волосы в странной горячей дырке. К слову сказать, есть мнение учёных, что жизнь на планете зародилась в подобных источниках рядом с вулканами

Заброска Есина Жени и Мити, моих напарников, откладывалась на непонятное время из-за нелетной погоды. Но пока она еще не испортилась, мы с Женей Рудневым, получив разрешения во всех отделах нашей организации, собрали небольшие рюкзаки и ушли на Долину Гейзеров.

Мы отходили от Узона, над которым то тут, то там дымились и парили недра земли. Дымок этот создавал иллюзию деревушки осенним днем. Казалось, что деревня затопила печки своих домишек, и печной дым стелется по округе. Глаза неосознанно искали людей, собак. Даже просматривая фото, я не могла избавится от чувства, что место это обжито деревенским людом.

Это был мой первый выход в поля Камчатки, и не думать о медведях было трудно.
Рассказывали всякие истории. В одной из них Гриша чудом остался жив, когда у озера Ангрэ в этом сезоне на него бросилась медведица. В другой истории совсем молодой человек погиб от лап медведя, живущего у Курильского озера. Вспоминали, и как пробегающего мимо порога медведя инспектор огревал ведром, и как воняют медведи вблизи…

Я понимала, что мне нужно бояться, но медведя последний раз видела в зоосаде и кроме чувства подарить ему, — большому, меховому, немножко страшному, — волю, у меня не возникло…

Говорят, что медведь плохо видит и слышит. Ничего не могу сказать на это, но то, что миша умён — несомненный факт. Убедиться в этом я смогла при первой встрече с медведем у кордона Глухой..

Мы с Женей подошли к кордону Глухой почти в обед. Обошли по-хозяйски все домики, сбросили рюкзаки у столовой, пошли прогуляться… вышла из-за кустов, а под снежником миша объедает ягоду. До него метров 200–300.
Преодолеть их для медведя даже по болоту — ерунда.., но мы не мешаем друг другу, поэтому я его снимаю и на фото, и видео, предварительно проверив свободный доступ к перцовому баллону.
Вдруг он нас почуял, повёл носом в нашу сторону, и, не желая оставлять ягодную поляну, начинал демонстративно «кормиться» в нашу сторону. Что ж, уходим!

Дальше тропа шла вдоль ручья, сжатого высокими берегами. Здесь мы вувузелили – дудели в специально приобретенную для этого вувузелу — особо исправно и часто, не зная, что громкими звуками гоним перед собой по распадку еще одного медведя.

У верхов ручья мы увидели, как впереди по снежнику косолапил большой и неспешный миша с мокрой жопой.
Он отошёл немного, потом повернулся и  также начал  демонстративно «кормиться» в нашу сторону.
Мы уже поглядывали на пути обхода по верхам… Где здесь наверху как раз  стоит тригопункт, в  добром здравии которого надо убедиться – собственно, это и была официальная цель выхода..

Но медведь немного потоптался и, уступая нам дорогу, хозяйской неспешной походкой ушел в распадок.

Уже виднеются стенки Долины, кажется, что почти пришли, но спускаться поворотами заросшего крутого ручья, частенько переступая мишкины какашки, мы будем еще долго.

Наконец показался домик. Над ним безобразной многотонной массой, словно крученная на мясорубке, лежала гора, точнее та часть горной породы, которая оторвалась от склона в 2007 году. Бугристый светлый язык оползня в том июне остановился за несколько метров от домика. Оползень изменил ландшафт, завалил гейзеры. Не заваленные, до которых не дотянулись его щупальца, оказались на несколько лет запруженными водами озера…

Выходим из-за поворота и перед нами в вечерних цветах открывается витраж. Речка раскинула руки. Её голубая вода кажется нереальной, химической, кислотной. Ветра нет, и пар не носится по долине, а красиво клубится. Склон крутой, стоять неудобно, но мы замираем перед этим шедевром.

Склон повсеместно парил. Я видела раньше, как тлеет в глубине пересохшая тундра. Здесь также дымилась земля розового, лимонного и других психотропных цветов.

Было непонятно, куда ступать, чтоб не подскользнуться и не уехать на жопе, сдирая горячий уникальный слой почвы.
Обычно растения корнями укрепляют камни и почву..
Здесь же растут растения - термофилы и если по привычке ступать по ним, можно было облажаться. А температура доходит до 90 градусов кое-где…
Позже инспектор Максим расскажет, что если растёт полынь, — пройдешь. Полынь заполняет остывшую землю. Под этой травой и земля не поедет.

Перебродили реку…
И сразу позади начал извержение гейзер Большой…я даже не успела переобуться в ботинки. Поэтому это прекрасное событие встречаю полуразутая.
Нутро земли грохочет, булькает, парит и плюется кипятком на 10 метров вверх. Эмоции сдержать невозможно. И мы, взрослые люди, не сдерживаем. Снимаем смешные видео, улыбаемся и дурачимся. Радость с нас бьет с такой же силой, как и гейзер.

Говорят, что до схода оползня струя кипятка Большого гейзера достигала 40 метров. Сейчас он не так темпераментен, но не торжествовать при виде его извержения невозможно.

Встретили нас шикарным почти праздничным ужином, поселили в домик. Ушатанная за потрясающий день, я ушла спать…

Проснулись в густом тумане. Он заполнил чашу Долины по самую кромку высоких бортов.
Но солнце катилось выше, и туман сбивался вниз…
Перед выходом обратно на Узон брожу по дорожкам, заглядывая на разные этажи Долины. Вернувшись домой, обратила внимание, что подобных фото в Интернете хватает. Но там мне казалось, что каждое фото уникально ..

Когда мы вечером вернулись на Узон,   все участники экспедиции были в сборе. Жене и Мите удалось–таки прилететь.

Следующий день заряжен был непогодой. Лил дождь, безобразничал ветер. Одни разошлись по рекам и ручьям проверить, как там поживают гольцы Узона. Другие сидели в домике, пакуя рюкзаки.

Вечером ребята меня уговаривают сходить в Банное озеро.
Над озером пар и воняет сероводородом. Ветер раздеваться помогает, а дождь наоборот, прибивает намокшую одежду назад к телу. Кое-как стягиваю одёжку, запихиваю её в сапоги, чтобы не мокла, и по скользким настильным доскам стекаю в сероводородный кайф. Моментально согреваюсь и думаю, «где ж я раньше был!» Мне даже нравятся ледяные стрелы дождя, которые в Банном озере воспринимаются лёгкими освежающими брызгами. Под ногами скользкая липкая и очень тепленькая грязь. В одном месте горячая вода со дна выходит под давлением. Называем это место «душ Шарко» и по очереди принимаем напор водяных пузыриков на себя.

Узон — Синий дол

Наша тройка —  Женя, Митя и я уходим первыми, и нас вышли провожать все, кто был на Узоне. Дождь вроде перестал, но воздух был моросистым. Вся округа была пропитана сыростью: под ногами чвякала вода, на кустах висела вода и в воздухе тоже.

Брод Шумной впечатлил! Федор с Женей Есиным переносили рюкзаки, другой Женя с берега подавал их, я стояла с фотоаппаратом.
Я переправилась по-царски: Федор посадил меня на плечи, а Женя держал за руку, чтобы течение не понесло нашу башню.

Попрощались, подлезли под лямки рюкзаков и пошли.
Вначале всегда трудно. Пока рюкзак не обляжется, пока мышцы не обвыкнутся. Помню, как первый небольшой подъем после брода от Шумной по мокрому склону в скользких сапогах я чуть преодолела…

Вышли на более-менее ровную поверхность. Ребята идут впереди и иногда на меня оглядываются. На первом привале мне говорят: «А ты нормально идёшь!» Я про себя улыбаюсь и первое что делаю: достаю с рюкзака фотоаппарат. Сразу этого делать не стала, потому что совершенно не понимала, как вообще пойдётся с таким рюкзаком за такими ребятами, буду ли успевать.

Перед самым взлётом надо было протиснуться через кедрач. Я ещё не умела ловко уворачиваться от пружинистых веток стланика и застревала…
Я боялась отстать, боялась медведя, который спит в этом густом кедраче и ждет меня… Вувузелила исправно. Только взберусь на ветки, чтобы увидеть оранжевую шапку Мити или Женю, как поскользнусь и съеду опять по параболе кедрача вниз. Кедрач, да чтоб тебя боднул единорожка! Выбрались с кальдеры Узона и перед нами разлеглись просторы, по которым, петляя, дойдем сегодня до Синего дола.

По округе, уткнувшись бошками в облака вдали стояли какие-то вулканы. Совсем рядом, наполовину скрытая — сопка Тауншиц. Ее черные борта были припорошены снегом. В хмурую погоду, засасывая в себя тучи, она выглядела зловеще. То и дело на нее хотелось обернуться, опасаясь, чтобы она не сделала шаг…

В урочище Синий дол -россыпь небольших озер. На берегу одного из них — аккуратный домик..
Вечер был славным, рюкзаки валялись под ногами, а не сидели на плечах, гудела печка, пыхтел чайник, готовилась еда.
Тауншиц приоткрыл завесу облаков, чтобы посмотреть на своих гостей. Ужинали при свечах, читая журнал посещений и разговаривая обо всем подряд…

Синий дол — оз. Большое

Утро было звонким, Тауншиц  — хоть и прикрыт облаками, но не такой мрачный, как накануне..
Мы обходили его  с запада, прокладывая путь между зарослями кедрача по лысым долам. Повсюду лежали огромные куски застывшей лавы, неброско раскрашенные лишайниками.
Вдали начала показываться Унана — потухший вулкан высотой в 2192 м.

За ходовой день подошли к Большому. Небо крутит тучи, то пугая непогодой, то радуя солнцем… Попетляли между запруд в поисках места для лагеря,  останавились там, откуда видны и Тауншиц и Унана…, если небо не против)

Унана на заднем плане Красивое тело ТауншицаИ снова Тауншиц

На ночь поставили сетки, для научных целей, естественно..
Первый улов был хорошим. В сетях застряла мальма разных размеров. Нам предстоял продуктивный день по описанию каждой рыбы.
Каждый голец был пронумерован, описан внешне, внутренне, с подсчетом пилорических придатков и жаберных тычинок, была определена его половозрелось, описано содержимое желудка и наличие в гольце паразитов. В одни пробирки брался кусочек плавника каждой рыбы, в другие — кусочек мяса, всё подписывалось, чтобы в лабораторных условиях проводить анализ и по внешнему виду, и по химическому составу. Головы всех рыб были собраны в одну емкость и засолены, чтобы в Москве разбирать их и изучать.

Основную работу делал Женя.
Он не просто Женя, он Есин Евгений, учёный, кандидат биологических наук, автор книг.
Митя тоже учёный-биолог, тоже кандидат биологических наук и автор книг, в этой экспедиции он вроде как волонтёр, но волонтером его назвать язык не поворачивается.
А вот я волонтёр — по всем пунктам))

После сбора всех анализов, рыбу мы разными способами готовили — делали уху,   варили на рыбном бульоне кашу..
Пересчитанные для научных целей икринки  тоже не пропали —   жарили на крышке нашего ведра)
Рыбьи отходы сваливали в воду, всячески избегая поводов привлечь медведя. Митя рассказывал, как в прошлых экспедициях бывало чуть расслабишься и увлечешься работой, — мохнатый тут как тут, — тянет свой нос, вынюхивая, что бы сожрать.
Я слушаю, а потом беру вувузелу и дудю))

Озеро Большое имеет название, но не имеет описания, до нас здесь никто не работал. Женя спускает лодку, берет меня, эхолот, блокнот и мы идем делать карту глубин, рассекая галсами гладь озера. На озере я жалела, что не взяла фотик, — округа радовала. А как вернулись к лагерю, так потянулись низкие тучи.
К вечеру опять Женя ставит сети, — нужно еще доловить рыбу для полноты выборки…

С Большого на Унану

С Большого на Унану нам советовали зайти по верхам, обходя заболоченные низины и кусты. Но глядя мимо карты на предлагаемый путь и на высоту, которую нам надо набрать с не очень легкими рюкзаками, догруженными еще и рыбьими головами, — решаем идти низом.
Первое болото мы обошли по краю. После него бродили не очень широкие, но агрессивные горные реки…

В середине дня вышли к кордону Унана.
Он расположен за пределами заповедника и несмотря на печальный вид, его посещают. Вероятнее всего сюда заглядывают охотники зимой: на стелажах одной из комнат лежат снегоступы. Мы заглядываем в комнаты, восхищаемся Атласом лекарственных растений с собранным в него гербарием.
В 90-х годах здесь жил Эдуард Саволайнен, смотритель Кроноцкого заповедника, человек, обладающий удивительным даром рассказчика. В сети есть его небольшие интересные рассказы и о Кроноцком заповеднике и об этом кордоне. Если, почитав рассказ «Вулкан Крашенинникова», вы туда не захотите — вы безнадёжны. Вероятно, Атлас с гербарием — его труд.
Заколотили окно, чтобы непогода не безобразничала в и без того неухоженной постройке. С кордона уходим по болоту.

А болота и не думали заканчиваться… Через шаг ноги заламываются на прикрытых травой предательских кочках. Иногда падаю: подвернув сильно ногу, лучше завалиться, чем на вывернутый голеностоп надавить своей тяжестью и весом рюкзака.
Зато ягоды росли на высоких кочках так, что к ним не нужно было даже сгибаться: зажал кустики в руке между пальцами, и провел, снимая ягоды в жменю, — это радовало по-детски…

…Обходили стороной небольшое озеро, продираясь по заросшему противному берегу.
С воды торчит небольшой кусок лавы, захваченный несколькими видами растительности: дерево, куст, ягода, мох. Митя называет его «Островом торжества ботаника» и довольный фотографирует…

Несмотря на долгий день, тяжеленные рюкзаки, кочки, болотинг, — ребята шутили, улыбались! Женя с Митей — безусловно схоженная дружная команда, и мне было с ними комфортно и хорошо.

День катился к вечеру… стали подумывать о ночевке на болоте.
Но вдруг с низин мы вышли на возвышенное плато с уютными полянами. Место выбирали недолго и разместились аккурат на медвежьей тропе. На всякий случай провувузелили округу, оповестив михаилов трубным гласом, что мы громкие и страшные, и с нами лучше не связываться.

День следующий начинался отлично.
Утром Унана показала свой зуб, а Женя и Митя  обманным путём забрали из моего рюкзака часть продуктов. Почувствовать себя девчонкой было очень приятно!

Фронты облаков накладывались один на другой. Мы шли широкой цветной тундрой.
Алё! Пожарные! Горит! Камчатка сентябрём горит! Но тушить нужно меня!

Всё яркое, что смогла найти в гардеробе, — природа на себя нацепила. Красный голубичный ковер раскинулся до самого горизонта, где небрежно разбросанными геометрическими фигурами пестрели складки Валагинского хребта. На красном то там, то тут торчали темные зелёные пушистые заросли кедрача. Они перемежались ярко-желтыми вкраплениями и мазками листочков жимолости, ивы и других растений.От земли в нос бил пряный вкусный дикий запах тундры, а в глазах синело от голубики и редких, ароматных  ягодок жимолости.

По небу плыли облака. Справа, заслоняя полнеба, застыли Тауншиц и Унана. Вдали пасся медведь. Рядом шли два хороших (потрясающих!) человека.
Я испытывала простое человеческое счастье и никакие тяжёлые рюкзаки, непролазные заросли, дожди позавчерашние и будущие, скользкие бродни, топкие болота, ожидаемые  снега, — никакие трудности не могли перевесить это.

Перед окончательным взлётом к верхним плато Унаны продираемся противными кустами, регулярно вваливались в русла высохших ручьев, подло спрятанных высокой лохматой травой. Умотались сильно..
Но Камчаткин зубчатый горизонт обещает, что скоро наши труды будут вознаграждены самыми лучшими видами. И правда!
На открытом водораздельном плато мы падаем, поглощая ягоды вместо воды… Вокруг простор и красный ковер, после только что пройденных гадких зарослей жалкие кустики в расчет не берём.

Люди, как же красива наша Земля! Мы столько дней окружены такой природой, но привыкнуть к ней не получается. В ушах звенит, в пальчиках покалывает. Это мир без нас. Здесь ничего нет, но всё есть. Пусть никогда здесь не появится дорог, кроме медвежьих!

За пару переходов подходим к краю плато. Теперь вниз —  в верховья реки Унана, к нерестилищу длинноголового гольца. Осталось немного…

В начале спуска Женя просит не шуметь и не вувузелить. Говорит, надо узнать реальную обстановку с медведями, не обозначив себя громкими звуками…
А тут… вечереет полным ходом,  ручей шумит, мы идем по явно медвежьей тропе, вокруг кусты, экскременты…Страааашно))

Наконец-то пришли. Женя узнаёт место. Он заходил сюда с Гришей с устья в прошлые экспедиции..
Кроноцкая приподнялась и поглядывает на нас со своих 3500. Это моё первое знакомство с ней, и по её любопытной верхушке понимаю, что она красавица.

Бросаем рюкзаки и сразу уходим на реку, чтобы понять обстановку с гольцами и посмотреть берега для лагеря. Голец, говорят, есть, но как они высматривают его в воде, я пока не понимаю.

Жить остаемся там, где оставили рюкзаки — на стрелке Унаны и ручья.
Женя говорит «вувузельте», и мы вувузелой торжественно оповещаем всех медведей, что мы большие и страшные, и что жить будем рядом. Ставим лагерь

Следующие дни — работаем. Ребята обстукивают ручей, загоняют гольцов.
Поначалу я «смотрела в книгу и видела фигу »— ни одного гольца в течении так и не рассмотрела. На второй день они начали мне видеться.  А потом всё больше понимала и замечала, где стоит рыба…

Необходимое число самцов и самок наловили и посадили в разные садки..
Наш длинноголовый голец — самый сильный из всех Кроноцких гольцов. Он хищник и дальше всех через пороги уходит на нерест. Брачный наряд длинноголовых гольцов прекрасен.

Погода испортилась.. Дни смешались и были похожи один на другой. После динамичных переходов, казалось, что мы вянем.
Каждое утро просыпались в облаке, завтракали, немного тупили в палатке, слушали музыку в телефоне, трындели.
Потом в дождь уходили “гулять” то по впадающему ручью, то по самой реке Унане. Иногда ловился прекрасный самец или аховая самка, — их тащили в садки. Самцы ловились легко, за самками пришлось побегать. Иногда Митя в сачок Жени загонял пару. Зная поведение гольцов непосредственно перед нерестом, Женя видел на дне ручья сооруженные самками из гальки нерестовые бугры.

Пару раз ходили ловить ночью. Необходимости в этом вроде не было, но ничего не мешало тратить время так, как нам хочется…
Однажды Гольцушки разломали садок: выломали последнюю дугу и едва не удрали. Подручными материалами с виде веточки и ниток Митя его отремонтировал…
В один день Женя остался в лагере, мы с Митей учесали за ручей   за кедровыми шишками.. Вдруг Митя: “Медведь!” — через толщу тумана вдали по склону двигалась черная масса.
Кричим Жене: “Вувузель!” , бросаемся к лагерю…
Не за себя, Женю или лагерный быт столько волнений, — в ручье возле тропы в садках сидели гольцы и позволить мишаку их забрать было нельзя. Хоть он и далеко, но показать кто в доме хозяин, — нужно.

В этот же вечер облака растянулись и появилась надежда на погоду.
И да! Почти забытое за три дня счастье. Утром морозец и солнце во все небо! Горы пестреют! Значит Ура. Значит на Унану!

   Прогулка К УнанЕ

Нам наскучило сидеть на месте. Идем радостные по скованным морозом кустам и зарослям травы, выбираемся на верха ручьем, по которому сюда пришли. Оставляем болотники, вейдерсы, переобуваемся в ботинки, ставим точку на карте и летим наверх!
‌Унана раскинула свои угловатые клешни в разных направлениях. Острые пирамидки и пологие сопки хребта теряются в синей дымке горизонта.

Присели на привал, внизу замечаем медведей, которые, играя, галопом ломят по тундре.
Удивляемся их окрасу, наблюдаем. Из-за перелива шерсти нам кажется, что из четыре. Фотографируем, снимаем видео. А потом опоминаемся, что гонят они в сторону нашего лагеря! Отчаянно вувузелим, и это срабатывает. Мишки останавливаются на звук, как сурки становятся на задние лапы, рыскают по сторонам, не понимая, кто такой их остановил. Еще гудок, — и они поворачивают назад.

По-горному свежий стужий ветер, по-горному чистый воздух, по-горному вольно  и просторно…
На горизонте, словно кипящее волнами море, застыли горы Валагинского хребта. Когда смотрю на горы с высоты, они у меня всегда ассоциируются с волнами медленного твёрдого моря, движение которого человеку наблюдать невозможно.

Митя с Женей шли впереди, я за ними, а когда поднялись — ребята разошлись в разные стороны. Женя пошел направо, на высокий пупырь, Митя налево — к Унане. Решаю сначала за Митей сбегать, а потом на Женину гору.

На «Жениной горе» все и собрались. Одели на себя все что было — холодина!, побежали вниз…  Сама вершина Унаны — отдельная песня, как-нибудь другой раз.

Вечером закат щедро поливал золотом снега Кроноцкой…

Вниз по Унане к Кроноцкому озеру 

Ночью был мороз, а утром град.
Верхи усыпаны снежной пудрой. Стыло, мрачно, и все равно красиво.
Сегодня прилетит вертолёт. Если все пойдет, как надо, и Женя улетит до обеда, то мы с Митей тоже снимемся сегодня и уйдем вниз по Унане  ломить кусты.

 

   

Оплодотворяем икру, складываем её в термоящик. Женя — главный, Митя — второй главный, я на подмоге.
Всё сделали-упаковали к полудню, рюкзак собрали. Погода хорошая, мы в ожидании валяемся вокруг костра. А вертака всё нет… В три часа начинают закрадываться мысли, что сниматься мы сегодня не будем. Ставим опять тент.

Вертолёт прилетел в шесть вечера. Распихиваем груз по пластиковому хеликоптеру. Прощаемся с Женей. Остаемся с Митей одни, готовим ужин, балдеем у костра. Никаких дел и забот. Унанин зуб и хребет освещается заходящим солнцем. Без мороси, тумана и облака пространство прозрачно.
Нам хорошо, но пустующее Женино место заполнить невозможно.

В день следующий нам надо было проломить вниз по кустам до открытых тундр. Пешка ожидалась жёсткая…
Но в действительности все оказалось не так печально. Мы смотрели в космоснимки, выбирая менее заросшие места, пользовались  попутными медвежьими тропами…

Было жутковато, когда задумывались, что будем делать, если встретим мишу. Но у нас была вувузела, и я щедро поливала пространство дикими звуками футбольного матча. Особенно тщательно я вувузелила, когда реку сжимали высокие скальные берега, или тропа шла по обрывистому берегу прямо над рекой

Первым вестником того, что скоро кустам придет конец, была просторная опушка с редкими белоствольными берёзами.
Оголённые выбеленные косточки стволов берез выделялись на красном ковре голубичника. Их ещё зелёную нежную березовую шевелюру ворушил ветер.
По склонам разноцветными ручьями стекала осенняя растительность.
Воздух был пропитан можжевеловыми запахами. Осень отдавала себя ароматами, цветом, ягодами, погодой. Невозможно надышаться, насмотреться.

Из-за зарослей показалась зебра Кихпиныча.
Я фоткала его, Тауншиц и Унану, подумывая, что простор опять может исчезнуть. Но в противовес моим опасениям показался вулкан Крашенинникова… А потом мы вышли на раскрытую ладонь долины.
Горизонт впереди пестрел полосатыми строениями. Справа стоял магический массив Крашенинникова, торчали макушки построек Кихпиныча, виднелась стена Узона.
И над всеми этим возвышался зачёркнутый облаками конус Кроноцкой сопки. В небо уткнулась её заострённая макушка. У природы наверняка эта сопка – любимица!

Я фотографировала, не переставая. Раз, два, три, горшочек, не вари! А он варил, и никакие заклинания не могли меня выключить.
Солнце садилось, высвечивая очертания Унаны, проливая лилово-розовые краски на снега Кроноцкой и Краша.
Правильной формы, с нарядными белоснежными лентами, спускающимися с вершины, Кроноцкая выглядела особо торжественно и празднично.
Нам предстояло жить под ней еще несколько дней, и  никогда она не была однообразной. То наряжалась в закатные красноватые и розовые цвета, то темнела своей идеальной геометрией перед золотистым рассветом, то ловила облако и надевала его как шляпу, или после непогоды набрасывала на плечи белое снежное манто — необыкновенная, породистая, близкая…

Над Унаной тонкой дугой зажегся месяц.
Костёр довольно шумел и потрескивал выбеленными косточками скрюченных на ветрах веток. Он пожирал дерево жадно, отдаваясь сухим жаром. Но тепло было, только если на костёр едва ли залезаешь верхом. Отодвинувшись на полметра, сразу сжимал холод открытого космоса, который смотрел в Землю несметным числом далёких и холодных звёзд.

Ребята говорили, что Кроноцкая сопка после выхода с кустов всегда будет перед глазами. Но о том, что мы будем на открытой ладошке, и кроме Кроноцкой, кольцом нас будут окружать все остальные вулканические именитые строения, и что будет так невыносимо красиво — не сказали. Не помереть бы от этой красоты!
Вечером я заподозрила, что день завтра предстоит трудный, ибо предела моему восхищению не будет.
И высунув с палатки нос в предрассветное морозное пространство, мои опасения подтвердились. Восторг  лечить здесь было нечем! Поэтому я взяла фотик и, хукая на руки, учесала по замороженному голубичнику в рассвет.

Чтоб выйти к кордону на полуострове Унана, что вытягивается своим длинным носом в юго-западной части Кроноцкого озера, нужно первым делом переправиться через саму Унану  до ее слияния с Долинной и Зелёной, пока первая не стала мощной равнинной рекой.
У всех рек сильное течение. Искали наиболее перекатистые   места, — меня это спасало от брода по пояс, но полные бродни чистейшей ледяной воды у меня были после каждой реки…

Зеленая оказалась самой впечатляющей. Берег в лосинах тропах, очень широкая, течение мощное, вода прозрачная, глубина большая.
Постояли, репу почесали, по берегу походили туда-сюда… Потом Митя прошел чуть вперед  и на повороте реки заприметил перекат, который вполне можно перейти не сильно подмочившись.  Друг за другом и перешли. Выдохнули… — все вещи сухие, а сапоги и брюки просохнут по такой погоде быстро.

Еще на пути к Кроноцкому встретились  очаровательные озерца Мелкие , с водой как синяя гуашь…
Фоном стояли Кроноцкая и Краш, над густой синью низко летели спугнутые утки. С края озера оставляя за собой угловатые разводы, плыла пара лебедей. Совсем рядом с нами в кустах шевелилась кедровка.  Красиво, просто, чисто, звонко. Камчатка — ты колдунья)

Стали на медвежью добротную тропу, к пяти вечера вышли к кордону..
Нас ждали. В домике были Коля, Женя-волонтёр… Вернулись рыбаки Фёдор и Вася… и мы с огромным удовольствием под горячее выпили по праздничной чарке за встречу и успешный выход. Искреннюю радость от встречи нельзя было ни с чем спутать.

Опомнившись от первых эмоций, включаем телефон и звоним по вопросу нашей выброски. Все удаётся — за нами с кордона Исток на катере вышел инспектор Тимофей. Идём на берег озера, грузимся и отходим.

Кроноцкая — невыносима: поймала облако и шляпкой обкрутило его вокруг себя. Стоит, красивая, в закате, и дразнится, понимая, что сфотографировать её, мчась на катере, не получится. А Тимофей, видя мои попытки,  остановился посередине озера и говорит: «Фотографируй».
Но не только она привлекала внимание. В закате стояли мои Унана и Тауншиц.  Издалека казалось, что лавы одного тянулись к лавам другого.
Мы были немного пьяны и счастливы. Улыбались, шутили, пытаясь перекричать рёв мотора.

Зачалились на кордоне, расположились в видавшем виды и разных людей домике.

Экскурсия в заброшенный поселок

На следующий день пришли вести об отмене бортов из-за непогоды. И пока у нас еще светило солнце, Гриша повёл наш отряд на прогулку к порогам Кроноцкой и призраку поселка, который в советское время стоял на берегу реки.

Черная вулканическая дорога была вся в звериных следах и протекторе квадроцикла. Пора бы привыкнуть, но я все равно удивляюсь, что следов ботинок, кроме свежих наших, нет, а вот медвежьи — в изобилии.
Поселок назывался  Снежный,  там работали гидрогеологи в 60–70 годы, проектируя Кроноцкую ГЭС. ГЭС строить так и не начали, но свидетельством былых планов остались руины и много железного лома. Некогда извлечённый из земли металл, ржавея, разрушался, и возвращался обратно в землю.

Зашли на склад ГСМ, спустились к бане, вышли на полуживой трухлявый мост…
Кроноцкая бирюзовым напором мчала к Тихому океану, и трудно было не думать о том, как прекрасны эти непроходимые заросшие ольхачом и кедрачом берега без ГЭС.
Глушь, одолей постройки, победи!

На обратном пути небо затянуто — циклон дошел и к нам.

Выброска

На следующий день зарядила непогода. Дождь иногда шел горизонтальный. Входя на улицу, каждый получал от ветра мокрой тряпкой по лицу.
Сидение на месте немного наскучило, но наблюдать рядом с собой клёвых людей  было хорошо. В конце концов, эти несколько дней  в глухом углу Камчатки были далеко не самым плохим вариантом «застревания» ..

Наконец объявили погодное окно на несколько часов с Козыревском и высокую вероятность прилёта группы швейцарцев на вертаке. Значит улетим мы не в Елизово, а в Козыревск, откуда будем пилить по Центральной Камчатке на машинах порядка 600 км.

На утро все выходившие из домика  глядели в сторону Кроноцкой  и  ахали. Треугольник вулкана был заснежен. Редкие облака жались к сопке, солнце било по глазам. Горизонтальный дождь был у нас, а в верхах валил   снег.

В ожидании вертака слоняемся по кордону, щипаем орешки. Засиделись и хотелось уже куда-то двигаться, а как пришла пора, — так и затосковалось. Место особенное. Кусты шевелятся медведями, зайцами, ласками, рысями и другими прекрасными землянами. Отдаленный обжитой кусочек земли. Хутор, где человек на службе у Природы.

Прилетел вертолет и из него высыпали люди. Они восхищались и фотографировали. Те, кто говорил по-русски, что-то у нас спрашивали.
Я помню, какой кайф я ощутила, когда на вопрос ответила, что мы группа ихтиологов, которая вылетает после завершения экспедиции. Вероятно, этим туристам было всё равно, но я была горда от принадлежности к биологам, считала себя ихней.
Откуда-то во мне было далёкое воспоминание о восторженном чувстве наблюдения за такими вот бородатыми людьми —  дикими, рабочими, пропахнувшими костром, продутыми ветрами, с огромными тюками вещей, с глазами, полными тайны. И сейчас я была не сторонним наблюдателем. Сейчас я была на этом, так меня манившем берегу.

Попрощались и полетели.
Внизу осень поразила всю Камчатку, по которой совсем недавно мы шагали пешочком, непостижимыми сочными пожарными цветами.

Погодное окно захлопнулось в Козыревске прямо на вертодроме. Шел дождь. Мы переночевали  и рано утром выехали в Елизово.
Ехали через осень, залитые лавой Толбачика голые мертвые опушки, переезжая по мостам множество рек и речушек…

Срединный хребет, Озеро Ангрэ

Часть команды улетела домой. Гриша, Коля, Женя и я остались — у нас еще была работа в центральной части Камчатки.
Озера Ангрэ и Тымгыгытгын лежит под Ичинским вулканом в Серединном Хребте. С гольцами этой водной системы нам и предстояло  поработать. Правда недолго — всего один день..

Серединный хребет отличается от Восточного вулканического пояса. Это более старые горы. Действующий вулкан один — Ичинский.
Там, посередине, была другая Камчатка, в другом цвете, наряде, настроении. И, честно говоря, мне всего было мало…

В Мильково мы свернули налево и поехали на удивление хорошей дорогой. В края, куда едем работать, без пропуска не попасть, — здесь добывают золото

Гриша и Коля неоднократно бывали под Ичей на Ангрэ. В этот раз Гриша решил подъехать на машине поближе и сбегать за день налегке. Это было хорошее техническое решение для работы, но внутри себя я немного грустила. Я видела кляксу озера на карте, черные языки вулканических извержений, и мне мечталось на своих ногах обойти все, показать себе всю эту красоту…
И позже, уже в Москве, полистав у Гриши фото этих мест с разных заходов прошлых лет, я утвердилась в своей грусти…

Переночевали в вагончике, затемно собрались, чтобы с началом рассвета уже двигаться. Выйдя наружу, получили пробуждающую дозу колючих игл замороженного дождя.
Погода была «феееееее». Небо текло низом и никаких сочных красивых округ мы не наблюдали. Иногда слой облаков редел, и сквозь туман и мглу проступали монохромные силуэты горных стрений.
Но если сузить зрение и посмотреть пониже на землю, — можно было бесконечно любоваться красным кочковатым ковром, расшитым  зелёными листиками рододендронов. На замёрзших осенних листочках висели оледеневшие капельки влаги. Эти капельки висели и в воздухе, и на нас. Руки дубели.

Зеркало озера Тымгыгытгын разорванными частями лежало под Ичей, но вулкана за серой облачностью не видать. На воде сочными зелёными полосами плавала какая-то растительность. Берега краснели кочками.
Мы обошли Тымгыгытгын, и по ручью, соединяющему озера, пошли к Ангрэ. Гриша показал место, где на него немного раньше, летом, бросилась медведица и остановилась в паре метров. Этому мы   были безусловно рады, потому что живой и здоровый Гриша всем нравится больше)
Тогда кусты были пышнее, обзор был хуже, и для матухи с медвежатками внезапно появившийся Гриша был неожиданностью. Сейчас все голо. Скелетики кустиков просматриваются хорошо. Но дудим в вувузелу мы все равно исправно.

Гриша идёт водой, просматривая наличие рыбы. Я тоже иногда спускаюсь в ручей, если идти легче, чем берегом или если задумываю фоткать.
По ручью выходим в уголок озера. Напротив, на другой стороне возвышается лавовый поток, запрудивший водоём. Его произвел Северный Черпук, один из вулканов Ичинской постройки.

День набирал обороты. Солнце отвоевало небо у хмурных облаков, моя солнечная карма торжествовала.
Гриша с Женей взяли дночерпатель, другие нужные штуки и ушли работать в дальние углы озера, беззвучно шлепая по водной глади веслами. Мы с Колей остались готовить дрова и шесты для установки тента для следующего приезда сюда недели через две.
К тому времени здесь уже ляжет снег…, а я уже буду дома в Могилеве…

Когда Гриша с Женей зачалились, наши функции перераспределились. Женя остался в лагере дозаготовить дрова и подготовить для схова на дереве некоторое снаряжение, которое понадобится при следующем посещении. Гриша с Колей ушли на ручей за гольцами: нам нужна их икра.
Мне же  было поручено рассмотреть бентос и сложить его в пробирку. Я впервые смотрела так близко в живой мир, обитающий на дне. Все эти дрыгающиеся червячки и козявочки были частью пищевой цепочки бентофагов — рыб, которые брали пищу с дна. Мне нравилось это ответственное задание, и я старалась. Уткнувшись носом в тарелку, вооружившись пинцетом, высматривала и выбирала микроскопических живых существ.

Оплодотворив икру, сложили ее в бокс и, быстро пообедав, двинулись в обратный путь…
Назад шлось веселее. Впереди белели заснеженные борта вулканов. Позади, находя прорехи в тучах, на Ангрэ лилось солнце. Я оглядывалась и оглядывалась, как всегда это делаю, покидая красивые дикие места.
Всей Ичи не видно: облака скрывают верхушку, но заснеженные белоснежные бока выглядывают, сияют и говорят о несомненном величии вулкана.
Цвета Серединной Камчатской осени — бомбические. Внутри меня — легко и празднично. Очень круто стучать сердцем в честь такой красоты.

Обратная дорога в Елизово была хмурая, дождливая, серая. Мы вымотанные спали, Гриша рулил. Приехали в ночи, спать улеглись не раньше трёх часов утра,  встали  рано …

До вылета домой, кроме посещения рыбного рынка и конторы заповедника, мы едем на источники в Озерки. Спешка была до посещения водных теплых бассейнов, и после. В Озерках же время остановилось. Я забыла про фотик и ничего не сфотографировала. А было клёва 🙂

Напоследок при взлёте на синий бугристый горизонт невероятной Камчатки пролился полосами небесный свет …

Что сказать в заключение..
Эта волонтёрская Камчатка  — одно из самых ярких, а может и самое яркое место на моей личной географической карте.
И пусть я  ещё относительно мало где была, и мало что видела.., но эти, ставшие МОИМИ места, где я хожу с не очень лёгким рюкзаком, где стенами мне тонкие тряпочки палатки, и где я  пью из рек, зачёрпывая кружкой их сырую чистую воду, — воистину прекрасны.

...........

P.S. Спасибо, как говорится, за внимание...
Если понравилось, можно подписаться на мой ТГ канал https://t.me/kir2003_site
Если, конечно, вы уже не там)
Также есть страничка в Контакте https://vk.com/id608851795
И даже в Фэйсбуке https://web.facebook.com/kirtikhom

Абзац добавлен автоматически, если по каким-либо причинам неуместен в данном тексте, приношу извинения.